Тот малыш.....что стоял на прибрежном песке
Рассмеялся в лицо разъярённой волне,
Этой толще воды, что на берег неслась
Обнажив до безумия силу и власть...
Словно вызов бросая пучине морской
Умилялся малыш широте голубой,
Лепетал ей наивно и смело вполне
Протянул свои ручки навстречу волне.
Тот малыш...в его детских наивных глазах
Не таилось волнение, растерянность, страх.
Его ножки, что еле умели стоять,
Стали быстро навстречу стихии бежать.
Возмутившись, ещё стала выше вода!
Изогнув пенный гребень, как гриву коня
Заревела, взбесилась и, встав на дыбы,
Устремила на берег все силы свои.
Тот малыш...он с восторгом волну ожидал
И всецело отцовским рукам доверял.
И в тот час, когда бездна раскрыв свою пасть
В своей ярости дикой решила напАсть,
Отражалась стеной в его детских глазах,
И от маленьких ножек была в двух шагах...
Руки папы подняли над ней малыша -
Он взлетел высоко-высоко...В небеса!
Тот малыш...что стоял на морском берегу
Как желала бы я иметь веру твою!
Эту детскую веру, что руки Христа
Над стихией поднимут меня в Небеса.
Как хочу я в глаза чёрной бездне смотреть
В час когда будет дьявол свирепо реветь,
И когда встанет ад предо мною стеной
Я хочу иметь смелость твою и покой,
С дерзновением вызов стихии бросать
И всецело Отцовским рукам доверять...
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
